Иконостас Макариевской церкви

Иконостас Макариевской церкви

Л. Е. Яскевич

Прежде, чем приступить непосредственно к описанию иконостаса и икон Свято-Макариевского храма, необходима предварительная информация. Такая необходимость вытекает из двух существенных положений:


Многим приходящим в храм, из-за долгого пребывания в атеистической среде, не ведомы прописные истины Православия. Кроме того, необходимо считаться с тем, что при распаде коммунистического самодержавия, не терпящего чуждых ему идеологий и верований, в нашу страну, не без помощи наших правителей, играющих в «демократию», хлынул поток разнообразных американских и западноевропейских проповедников, а зачастую и просто шарлатанов, стремящихся за наш счет улучшить свое положение. Новоиспеченные верования (самые «древние» из них зародились в ХVII в.), искажая Священное Писание и игнорируя Священное Предание, чернят Православие и распространяют ложные верования и чуждые нашему народу представления, будто бы православные – язычники и поклоняются дереву и краскам. Отнюдь, это совсем не так. Мы исходим из Священного Писания, которое нам говорит: 

«И сказал Господь Моисею, говоря: Скажи сынам Израилевым, чтобы они сделали Мне приношения; от всякого человека, у которого будет усердие … И устроят они Мне святилище, и буду обитать посреде их. Все, как Я показываю тебе, и образец скинии и образец всех сосудов ее, так и сделайте … Там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою, посреди двух херувимов, которые над ковчегом откровения, о всем, что ни буду заповедывать чрез тебя сынам Израилевым» [Исх. 25].

«Моисей же взял и поставил себе шатер вне стана, вдали от стана, и назвал его скиниею собрания» [Исх. 33, 7]. Итак, «первый завет имел постановление о Богослужении и святилище земное; ибо устроена была скиния первая, в которой был светильник, и трапеза, и предложение хлебов, и котороя называется \"святое\". За второю же завесою была скиния, называемая \"святое святых\", имевшая золотую кадильницу и обложенный со всех сторон золотом ковчег завета, где были золотой сосуд с манной, жезл Ааронов расцветший и скрижали завета, а над ними херувимы славы, осеняющие очистилище [алтарь]... При таком устройстве, в первую скинию всегда входят священники совершать Богослужение; а во вторую – однажды в год один только первосвященник, но без крови, которую приносит за себя и за грехи невединия народа [о людских невежествиях]» [Евр. 9].

Такое строгое выделение места присутствия Славы Божией было необходимо в то время, когда человек, собственным своеволием разрушивший связь (religio) с Богом в Эдеме, не смел не только прикасаться к святилищу, но даже не мог зреть место особого присутствия Бога Живого [4]. Поэтому, когда Моисей окончил дело, «покрыло облако скинию собрания, и слава Господня наполнила скинию. И не мог Моисей войти в скинию собрания, потому что осеняло ее облако и слава Господня наполняла скинию» [Исх. 40, 34]. Исправить такое положение, восстановить связь (religio) с Богом, как не пытался человек, не смог. Даже мудрый Соломон оскорбил Иехву тем, что внес в храм Господен идолов [6].

И вот «в устроение полноты времен, дабы все небесное и земное соединить под главою Христом» [Еф. 1], Господу Богу угодно было в любви своей учредить Новый Завет, «предопределив усыновить нас [человеков] Себе чрез Иисуса Христа» [Еф. 1], «Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари; ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое ... – все Им и для Него создано … Он есть глава тела Церкви» [Кол. 1], «которая есть Тело Его» [Еф. 1]. И теперь человек, «имея дерзновение, входит во святилище посредством крови Иисуса Христа, путем новым, живым, который Он вновь открыл нам чрез завесу, т.е. плоть Свою, и имея великого Священника над домом Божиим, да приступаем с искренним сердцем, с полною верою… не оставляя собрания (eklisia) своего» [9]. Так и Апостол Павел свидетельствует, что Господь, учредив Церковь Свою новозаветную, Сам установил и Богослужение в Ней: «ибо я сам от Самого Господа принял то, что и вам передаю, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: примите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание». Так же и чашу после вечери и сказал: «Сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить в Мое воспоминание. Ибо всякий раз, когда вы ядите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он приидет» [10].

Храмы православные, как было завещано древне Моисею, так и теперь сохраняют завещанное устроение и имеют: «святое», где люди собираются для Богослужения, и «святое святых» [11] – место особого присутствия Бога Живого, куда народ не входит, область (часть храма), в которой Бог живет всей полнотой Своей Жизни, куда мы устремлены, но до которой мы еще не дошли. Весь алтарь есть небо: умное, умопостигаемое место с «пренебесным и мысленным жертвенником» [12]. Он нам говорит о том, что путь наш еще не кончен, что в нас самих еще не все принадлежит подлинному человечеству и обоженному человечеству, что за пределами земли есть тайна Божия, которой мы еще не достигли, которую мы можем видеть иногда издали, иногда очень близко, иногда мельком, но которая нас зовет» [13].

Та же часть храма, в которой стоит весь народ и, которую некоторые называют кораблем, представляет собой человеческий мир, тех людей, которые уверовали во Христа, отдали Ему свою верность и свою жизнь и которые находятся на пути к полному духовному возрастанию, до момента, когда сами войдут в глубины Божии, когда по слову Апостола Петра они станут «при-частниками Божественной природы, приобщатся вечности Самого Бога, жизни Самого Бога» [14].

Входя в храм Божий – корабль спасения, мы проникаем из мира суеты, греховности, в сферу Божественной любви и примирения. Нас окружают иконы святых, победивших суетность мира сего и нашедших радость в Божественной любви, которые, подчинив свою свободную волю воле Бога, достигли Богоподобия [15].

«В существе своем икона есть ни что иное, как лик и только лик. Но лик, в сущности, есть имя. Существо иконы будет, если на кусочке бумаги написать имя святого. Лик предполагает личность, духовную индивидуальность, внутреннюю свободу духа, хотя бы и страдающего (ибо разве можно вообще отнять у человека свободу духа)» [16]. И поэтому икона никак не идол.

В отличие от дохристианских идолов, икону нужно воспринимать не как тождественное божеству изображение, но как символ, позволяющий духовное приобщение к первообразу (arohitipos), т.е. проникновение в мир сверхестественный через предметы (явления) вещественные мира естественного. Икона всегда создается как некоторый факт Божественной действительности. И хотя иконы молящимися воспринимаются не «такая же» как у подлинника, но «то же самое», хотя может быть и видится, как через тусклые покровы и мутные среды, но все же проникает духовная реальность [17].

Все иконы – явления. «Путь созерцания иконы, как образца таинственных и сверхестественных зрелищ – путь молитвы и духовной благодати, нисходящей через «окно-дверь» – икону» [18].

«Если алтарь является таинством Непостижимой Троицы Святой и Единосущной, а храм – познаваемый в мире, Ее промысл и сила, то, естественно, необходимо между ними средостение, которое обладает двойной способностию (свойствами) – духовного, вечного и телесного, конечного. Такой способностию (такими свойствами) обладает в храме иконостас – место стояния икон, т.е. место стояния святых – живых свидетелей бытия земного и пренебесного, и прежде всего Богоматери и Самого Иисуса Христа во плоти»[19].

И хотя иконостас есть граница между видимым и невидимым, духовным и материальным, однако он не отделяет нас от алтаря. Он, наоборот, нас с алтарем соединяет. «Он указывает нам на то, что мы в Божией области, но еще не вошли в тайну вечной жизни. В ликах святых и ангелов иконостас перед нами ставит образы нашего спасения, примеры достижения святости, Богоподобия» [20].

Кроме вышеизложенного об иконах и иконостасе необходимо отметить, что иконостас в храме – это неповторимое лицо храма. Несмотря на то, что сооружение иконостаса подчиняется определенной традиции поместной церкви, даже в одном городе иконостасы в храмах будут отличаемы. В иконостасе будут отображены особенности храма (исторические, этнические, архитектурные, искусствоведческие и т. д.). Так в Киевском храме Священномученика Макария, Митрополита Киевского и Всея Руси [21], иконостас, кроме архитектурных особенностей [22], еще примечателен историчностью написания и размещения икон в нем и в храме. И, конечно, особенное значение имеет с искусствоведческой стороны (часть икон написаны народным художником И. С. Ижакевичем и его учениками).

Всех входящих в этот храм потрясает его таинственная красота и изящество резных работ киотов и иконостаса. Но эти впечатления были бы еще глубже и сильнее, если бы они ведали, что здесь нет ничего случайного, все имеет определенное место и значение.

Вот св. Крест над иконостасом осеняет весь храм и всех находящихся в нем. Крест – орудие нашего спасения. Именно на Кресте Господь наш Иисус Христос примирил человека с Богом, восстановил связь (rtlegere) между Богом и человеком, между миром «небесным» Божественным и миром земным, вещественным, убив вражду на нем [23]. В центре иконостаса, прямо перед входом в Храм, Царские врата. «Царские» они потому, что через них входит царь славы, господь наш Иисус Христос в виде Св. Евангелия, которое являет собой не только Слово Божие, но и самое Личность Христа; и в виде Святых Даров, Святого Тела и Святой Крови Сына Божиего.

На Царских вратах, как обычно, в центре икона Благовещения. Она в центре, ибо это явление – «Главизна нашего спасения»[24]. На ней нам предстоит в единстве два мира – небесный и земной, Архангел и Пресвятая Дева. Кроме того, на Царских вратах изображения четырех Апостолов: Матфея, Марка, Луки и Иоанна Богослова, написавших Св. Евангелие – Благую весть. Царские врата завершаются Св. Крестом. В Свято-Макариевском храме этот крест состоит из двух расходящихся при открытых царских вратах частей. Эту особенность о.Георгий Едлинский объяснял так: «Ведь Крест Христов в соединение вся призва» [25], и это мы видим, когда Царские врата закрываются. Кроме того, если мы имеем желание познать Бога – мы должны идти ко Кресту. Так сказал сам наш Господь Иисус Христос6»Кто меня любит, пусть за мной последует». И еще Он говорит: «Если кто хочет идти за мной, отвергнись себя и возьми крест свой, и следуй за мной» [26].

Как обычно по обе стороны от Царских Врат размещаются иконы Спасителя и Пресвятой Богородицы. Так и в Свято-Макариевском храме – с правой стороны на нас взирает лик Спасителя Христа, именно Спасителя, Бога, ставшего Человеком для того, чтобы человек мог приобщиться Божеству и войти в полноту, в самые глубины Божественной тайны. Слева же от Царских Врат – образ Божией Матери, образ Той, в особе Которой все человечество отозвалось на Божию любовь: «Се Раба Господня; да будет мне по слову твоему» [27]. Человек отозвался на то, что Бог сказал нам:» Я хочу стать одним из вас, для того, чтобы все вошли в вечность и в радость Мою» [28].

В храме Священномученика Макария образа в иконостасах и киотах, кроме своего общецерковного явления, представляют собой еще и памятники истории жизни церкви ХІХ-ХХ вв. в Киеве. Это всегда нужно помнить, посещая этот храм.

Вот, например, на северных и южных вратах иконостаса во многих храмах по церковной традиции изображаются Архистратиги Божии Михаил и Гавриил. В этом же храме изображены – на северных вратах страстотерпец Борис, а на южных вратах – страстотерпец Глеб [29]. Почему так Эти иконы напоминают нам об истории храма-мученика, который долгие годы стоял в Киеве на Подоле и был с древних лет посвящен этим страстотерпцам [30]. В этом храме с 1893 по 1933 гг. был настоятелем священник Михаил Емельянович Едлинский, ныне прославленный новомученик [31]. По приглашению о. Михаила этот храм в конце ХІХ в. расписывал художник Иван Сидорович Ижакевич [32]. В 1935 г. этот храм – Борисо-Глебский – был разрушен варварами ХХ в.

В 1947 году настоятель храма Священномученика Макария священник Георгий Едлинский [34] в память о Борисо-Глебской церкви и об о. Михаиле приглашает народного художника И.С.Ижакевича расписать иконостас и киоты Св.-Макариевского храма. Иван Сидорович с великим удовольствием принял приглашение о. Георгия – он очень почитал о. Михаила и был в теплых дружеских отношениях с семьей о. Георгия. Иван Сидорович в первую очередь взялся писать храмовую икону священномученика. Для писания лика святителя он попросил портрет о. Михаила. Священномученик Макарий предстоит в архиерейском облачении с крестом и архиерейским жезлом в руках. Икона написана в росийско-православной традиции ХІХ в., но с одной панагией [35]. С позиции исторической достоверности вызывает сомнение и форма митры – тогда (в ХІV – ХV вв.) таких не было. Но лик и особенно глаза, потрясающе притягательны. Рядом с храмовой иконой на нас взирает преп. Феодор Освященный и одновременно и новомученик Михаил Киевский (Едлинский). И эту икону писал художник Ижакевич. При написании этой иконы Иван Сидорович пользовался фотографией о. Михаила. Если же взирая на лик священномученика Макария мы, знающие о. Михаила, с трудом улавливаем в образе священномученика черты лика новомученика, то с образа преподобного Феодора на нас смотрит о. Михаил. Как-то, в одно из посещений митрополитом Киевским и Всея Украины Владимиром (Сабодан) Свято-Макариевского храма, был поставлен вопрос о переименовании образа преподобного Феодора Освященного на образ новомученика Михаила Киевского, на что Владыка заметил: «Икона освящена и надпись на ней – преподобный Феодор Освященный, так она должна и оставаться, а икону новомученика Михаила Киевского надлежит написать». Почему же, все-таки, рядом с храмовой иконой икона преподобного Феодора Освященного? Дело в том, что Свято-Макариевский храм-школа поставлен в 1897 г. стараниями о. Константина Терлецкого – настоятеля Лукъяновской Свято-Феодоровской церкви и попечением Киевского Религиозно-Просветительского общества. В память об этом образ преподобного Феодора Освященного – покровителя Свято-Феодоровской церкви – стоит рядом с храмовой иконой Свято-Макариевского храма.

Лукъяновский храм преподобного Феодора Освященного сооружен в 70-х гг. ХІХ в. За внутренним устройством храма была учреждена комиссия под председательством Великого Князя Владимира Александровича. При храме была сооружена тачная копия Гроба Господня в Иерусалиме и Пещерного храма святого Климента в Инкермане. Рисунки и чертежи этих святынь были изготовлены по точным измерениям археологом Т. В. Кибальчичем. В храме находилась точная копия с иконы Воскресения Христова, находящейся у Гроба Господня. Кроме того, Т. В. Кибальчич доставил из Святой Земли частицы Животворящего Древа, камни от Гроба Господня и от погребальной пещеры Богоматери, а также кусочек камня от Вифлиемской пещеры и кусочек дуба Мамврийского. Храм был расписан фресками в стиле древнерусских храмов ХІІ в. При храме были школа и приют. Храм находился на перекрестке улиц Баггоутовской и Овручской. Храм разрушен в 1936 г., на его месте разбит сквер.

Cвятые страстотерпцы Борис и Глеб – сыновья св. равноапостольного князя Владимира, рожденные от болгарини-христианки. Это первые святые из русинов, канонизированные Вселенским патриархом. Св. князь Владимир особенно любил их за их нежную братскую любовь друг к другу. Св. Глеб считается первопросветителем Муромо-Рязанской земли. Борис получил в управление Ростовское княжнество. В 1015 г. стольным градом Киевом завладел Святополк, который стал уничтожать возможных соперников. Святополк, извещая Бориса о кончине отца, коварно предлагал ему быть с ним в любви, обещая увеличить его удел. Одновременно Святополк направил убийц на р.Альту, где находился в то время Борис.

Эти иконы и икона св. великомученицы Варвары, страстотерпцев Бориса и Глеба представляют собой списки с работ художника М. В. Нестерова, находящихся во Владимирском соборе. Примечательно то, что лик великомученицы художник писал с дочери профессора А. В. Прахова. Списки же этих икон выполнены учениками народного художника И. С. Ижакевича.

В храме Священномученика Макария образа в иконостасах и киотах, кроме своего общецерковного явления, представляют собой памятники истории церковной жизни в ХХ веке. Так на северных и южных вратах алтаря обычно изображаются лики святых архангелов Михаила и Гавриила. В этом же храме на северных вратах образ страстотерпца Борис, а на южных – страстотерпца Глеба [29]. Эти иконы напоминают нам о храме-мученике, который стоял в Киеве на углу Борисо-Глебской и Братской улиц [30]. В этом Борисо-Глебском храме с 1893 по 1935 гг. настоятелем был священник Михаил Емельянович Едлинский, ныне прославленный новомученик [31]. По приглашению о. Михаила в начале ХХ в. храм расписывал художник Иван Сидорович Ижакевич [32]. В 1935 г. Борисо-Глебский храм был разрушен варварами ХХ в.

В 1947 г. сын о. Михаила Едлинского священник Георгий [34] в память о Борисо-Глебской церкви и об о. Михаиле пригласил народного художника И. С. Ижакевича расписать иконостас и киоты храма Священномученика Макария. Иван Сидорович очень уважал о. Михаила, считая его праведником и с радостью принял приглашение. Так в память о Борисо-Глебской Церкви в иконостасе храма священномученика Макария стоят страстотерпцы Борис и Глеб, написанные учениками художника Ижакевича с образов М. В. Нестерова, находящихся во Владимирском соборе. Храмовую же икону священ-номученика Макария написал сам Иван Сидорович. Для писания лика священномученика Макария художник пользовался портретом о. Михаила. Икона написана в архиерейском облачении с крестом и архиерейским жезлом в руках в русской православной традиции ХІХ века, но с одной панагией в отличие от древнерусских традиций, где Киевские митрополиты имели две панагии – как митрополит всея Руси. Так в Свято-Макариевском храме осуществляется связь времен, осуществляется связь жизни поколений.

В круглых медальонах над образами Священномученика Макария и Святителя Николая (Николы Доброго) иконы преподобных Антония и Феодосия Печерских. Это тоже с тех времен. Эти две иконы в свое время спасла Анна Сергеевна – жена о. Георгия Едлинского из разрушенной варварами ХХ века Борисо-Глебской церкви. Когда в 1947 – 50 гг. сооружался иконостас в Свято-Макариевском храме, Анна Сергеевна попросила поместить эти две иконы не только капк память о Борисо-Глебской церкви, но и как память о том, что при сооружении Свято-Макариевского храма в 1897 г. Советом Старцев Киево-Печерской Лавры для вновь сооружаемого храма был переоборудован иконостас кладбищенской церкви святителя Димитрия Ростовского. Мастерами Лавры же, под наблюдением архитектора Евгения Ермакова тот иконостас и был установлен в Свято-Макариевском храме в 1897 г. Его архитектура отличалась по своим формам от современного. К сожалению, вид его ни в фотографиях ни в рисунках не сохранился, остались только чертежи. Сам же иконостас был уничтожен при закрытии храма в 30-х гг. ХХ в.

До 1936 г. в Киеве на Подоле стояла церковь Николы Доброго. В этой церкви подвизался широко известный священник Александр Глаголев – профессор-гебраист Киевской Духовной Академии, последний ее ректор. В 1920 – 30-х гг. здесь подвизались замечательные священнослужители о. Адриан Римаренко, о. Николай Дедьков, о. Анатолий Жураковский. Здесь же, в храме св. великомученицы Варвары, который находился в колокольне храма Николы Доброго – Варваринском храме, – после закрытия Борисо-Глебской церкви служил о. Михаил Едлинский. Именно об этой церкви и ее служителях говорит в память икона Николы Доброго, как и следующая за ней икона св. великомученицы Варвары. Правда, икона Великомученицы напоминает нам еще и о том, что первое богослужение в Свято-Макариевском храме о. Георгий Едлинский совершил на Варварин день. И это событие о. Георгий Едлинский считал весьма знаменательным и как знак покровительства св. Великомученицы и как напоминание о том, что в Киеве был Православный храм святой Великомученицы Варвары.

Лики этих двух икон написаны художником И. С. Ижакевичем, а остальные детали икон написаны его учениками, как и следующая, крайняя с северной части иконостаса. На ней изображен св. великомученик Георгий Победоносец, поражающий копьем дракона.

В 20-х гг. ХХ в. ярко разгорелся факел любви к Господу и Его церкви среди православных женщин. Они мужественно отстаивали святые храмы от закрытия и их разрушения. При многих церквях были созданы сестричества. Особенно активным было сестричество при церкви Марии Магдалины на Никольско-Ботанической улице в Киеве, созданное священником-мучеником о. Анатолием Жураковским. Деятельность этого сестричества ощущалась еще в 60-х гг. Именно их в своих проповедях называли «женщинами-мироносицами» священники - мученики о. Анатолий Жураковский и о. Николай Богдашевский, а позже и о. Алексей Глаголев и о. Георгий Едлинский.

Состав сестричества церкви Св. Равноапостольной Марии Магдалины:
О. В. Михеева – диакониса, Е. А. Букреева – ст. сестра, Т. П. Белоневич, М. А. Артболевская, А. И. Вахнина, Е. Головацкая-Орлова, М. Ф. Гекимяни, В. Э. Жизневская, М. Л. Жюно, О. Д. Карпеко-Глевацкая, А. Д. Карпеко-Артобалевская, Н. Я. Коробко, Л. Н. Лескоромская, О. Н. Матвеева-Штемберг, Наталия Орлова, В. В. Опецкая, Лидия Пенкина, О. И. Прохасско, Т. Пухтинская-Косткевич, М. М. Сауляк-Савицкая, Е. Седельникова-Вегуровская, Н. А. Смирнова, В. В. Селецкая, С. Л. Шапошникова, Р. А. Мисюревич, М. М. Теодорович, Л. Мирозова, Г. К. Бинецкая, Е. К. Бинецкая, М. К. Бинецкая, М. Л. Узембо.

Когда в 1922 году закрыли церковь Марии Магдалины, эти «жены-мироносицы», возглавляемые о. Анатолием не побоялись крестным ходом отважно нести иконы, богослужебные книги и священные сосуды по Владимирской улице в храм Иоанна Златоуста, находившийся в здании Киевского религиозно-просветительского общества, на углу Владимирской и Большой Житомирской улиц. В те тяжелые для церкви годы именно женщины осуществляли суточный круг Богослужений в храмах, лишенных священнослужителей (духовенство тогда было либо сослано либо расстреляно) Эти женщины в те годы осмеливались осуществлять благотворительность, посещать заключенных и ссыльных и, даже, передавать им в облатках Св. Дары (диакониса Ольга Михеева). Благодаря им в Киеве не были закрыты храмы: Набережно-Никольский, Покрова Пресвятой Богородицы на Соломенке, святых апостолов Петра и Павла в Буче. Благодаря таким женщинам били сохранены многие антименсы, ризы, Богослужебные сосуды, книги. О. Георгий попросил художника И.С.Ижакевича написать образ жен-мироносиц. Этот образ написан учениками Ижакевича и находится в самой южной части иконостаса. Жены мироносицы у Гроба Господня и Ангел им вещает о воскресении Христовом.

В 1935 году церковь Николы Доброго и прилегающая к ней колокольня с церковью Св. Великомученицы Варвары были закрыты. Все священнослужители были переведены на служение в храм, который в Киеве известен как Набережно-Никольская церковь. Таким образом о. Александр Глаголев и о.Михаил Едлинский стали клириками Свято-Никольского храма (41) Это было последнее пристанище их на земле. В августе 1937 года о.Александр и о. Михаил были арестованы и в ноябре этого же года приняли мученическую кончину в Лукъяновской тюрьме. Канонизированы как новомученики в 1997 году.

Об этих событиях служит напоминанием икона в киоте храма Николая «Мокрого». В истории Киева и Вышгорода о событиях, которым посвящена эта икона, много говорится. Очень удачно его описал И.Франко в стихотворении «Чудо з утопленим хлопцем». Но Иван Сидорович, приступая к написанию иконы в 1947 году, рассуждал так: « Их (о. Михаила и о. Александра) с Набережно-Никольской церкви на « мокрое дело» взяли – на убийство. Но у них (у безбожных убийц) ничего не получилось – они остались живы. Их (о.Михаила и о. Александра) еще святыми сделают, мучениками будут».

И о. Георгий, если у кого были неприятности, связанные с судом или заключением, всегда совершал молебен именно перед этой иконой. Так било и с Евгением Кабановым – главным технологом ДОКа на Теличке. Его и директора чинуша ЦК партии несправедливо хотел засудить, выслуживаясь перед В. Щербицким. Расстроенный Евгений вечером пришел к о. Георгию за советом. Батюшка ему сказал: «Нужно молиться. Нужно молиться перед иконой святителя Николая, он всем помогает». И молились, и пели акафист… Через два дня снова пришел Евгений и попросил о. Георгия отслужить благодарственный молебен перед образом святителя Николая «Мокрого».

Иван Сидорович очень серьезно интересовался вопросом нравственного перерождения – спасения грешного человека. Задолго до приглашения о. Георгия расписывать Свято-Макариевский храм, художник старался эту тему воплотить на полотне. Он тайком у себя в саду, в сарайчике еще в начале сороковых годов стал разрабатывать фрагменты иконы «Нечаянная радость». Когда же икона была почти готова, Иван Сидорович пригласил о. Георгия посмотреть икону, написанную на металле. Батюшка заметил художнику, что сколько он ни видел Богородицы «Нечаянной радости», он не помнит, чтобы там был топор. На это художник с жаром стал доказывать: «Это же разбойник. Он же идет на лихое дело. Это же нужно понять сразу тому, кто смотрит. Орудие лихого дела – топор. Всем видно и понятно». На это о. Георгий воскликнул: «Как это ужасно! Топором! Человека!». Иван Сидорович уже несколько спокойнее сказал: «Без топора нельзя. Не понять. Не со шпагой же ему». Батюшка улыбнулся и сказал: «Вот, вот, не со шпагой». Когда же о. Георгий узнал, что Иван Сидорович хочет подарить эту икону Макариевской церкви, он заказал такой же киот, как и у Святителя Николая.

В Свято-Макариевском храме, с правой стороны, около входа, на входящих смотрит с Саровской пустыни Великий Богослов и подвижник «убогий Серафим». Это тот Серафим, которого здесь в Киеве благословил старец Досифей основать в Саровских лесах монастырь. Это тот Серафим, который благословил старца Иону основать здесь в Киеве монастырь, известный как Ионовский. Икона эта весьма замечательна еще и своей историей. Летом 1926 г. группа священников решили посетить Саровскую пустынь и Дивеевский монастырь. Среди паломников были и о. Михаил Едлинский с сыном и дочерью, и о. Александр Глаголев. Дивеевские монахи были хорошо осведомлены о Киевских светильниках веры Христовой. В знак глубокого уважения к ним матушки подарили о. Михаилу поручи преп. Серафима и осколок камня, на котором Преподобный молился в 1912 году, а также икону с изображением Преподобного и икону Пресвятой Богородицы «Умиление», а о. Александру они подарили большой образ Преподобного Серафима, молящегося в глуши соснового бора... Эта икона до закрытия церкви Николы Доброго находилась в этом храме, позже она была передана в Свято-Покровский монастырь г. Киева, ее туда передала семья батюшки-мученика. Когда же настоятель монастыря Адриан Римаренко решил в 1943 году оставить Киев, он взял эту икону с собой. Позже о. Адриан перевез образ в Америку, где недалеко от Нью-Йорка организовал Ново-Дивеевский монастырь. В настоящее время икона Преподобного Серафима Саровского находится в Америке, в Ново-Дивеевском монастыре. Когда Иван Сидорович Ижакевич работал в Свято-Макаритевском храме, он по просьбе о. Георгия написал список с копии иконы Преп. Серафима Саровского. И теперь эта икона, напоминая нам сложную историю Церкви на Руси, призывает нас к смиренной горячей молитве о мире во всем мире и благосостоянии святых Божиих церквей и о всех и о вся.

В Киеве на Подоле стоит каменный пятикупольный храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы, сооруженный в 1772 году на фундаменте греческой церкви, которая стояла здесь в ХV веке. Храм построен в стиле украинского барокко и имеет три престола: Покрова Пресвятой Богородицы, во имя св. ап. Иоанна Алфеева и во имя св. великомученика Иоанна воина.

Настоятелем Покровского храма был священник Николай Ригас. В 1935 году о. Николая арестовали, а храм власти закрыли. В 1945 году настоятелем трех храмов стал о. Алексей Глаголев – сын о. Александра – новомученика. О. Алексей со своей семьей и почитателями о. Александра, преодолевая великие трудности сумел восстановить полуразрушенные храм – Великомученицы Варвары, где в 1935 году служил священник о. Михаил-Новомученик, храм Иоанна воина, где совершались обычно богослужения и собственно храм Покрова Пресвятой Богородицы, который восстанавливался вплоть до 1964 года. В 1948 году настоятель храма Священномучения Макария попросил в память о храмах-страдальцах и о подвижниках, служивших в них, написать иконы Покрова Пресвятой Богородицы и Св.Великомученика Иоанна воина. Батюшка особенно усердно молился пред иконой св. Иоанна воина о воинах, ушедших на войну и без вести пропавших. Эти иконы были написаны учениками художника Ижакевича И.С. при непосредственном участии его.

В 1966 году, когда автор этих строк впервые пришел в Свято-Макариевский храм, он обратил внимание на большую темную икону, висевшую на стене северной стороны храма. Тогда никто не мог сказать, чья это икона, кто на ней изображен. О. Георгий мог только сказать: «Здесь мужской образ, может быть это образ святителя». Но какого святителя, он так и не сказал. Только после 1980 года, когла лик стал несколько проявляться, о. Георгий опре-делил, что это лик святителя Николая и в дни святителя Николая он обязательно во время пения акафиста останавливался и читал там 3 кондака и 3 икоса, затем 3 кондака и 3 икоса читал перед образом святителя Николы Мокрого, следующие 3 кондака и 3 икоса он читал перед оборазом Николы Доброго и последние 3 кондака и 3 икоса читались посреди храма перед образом Святителя Николая художника К.И. Мурашко. Сейчас лик на этой иконе ясен и не вызывает сомнения, что это образ Святителя Николая Чудотворца.

В 1991 г., когда настоятель Свято-Макариевского храма о. Анатолий Затовский восстановил купола храма и стал их золотить, он решил позолотить и рамку киота этого образа. Тогда же и были поставлены золотые лучи на нимбе лика Святителя.

О. Анатолий продолжил традицию увековечивания памяти храмов и подвижников Церкви Христовой, начатую о. Георгием. Стараниями о. Анатолия в Свято-Макариевском храме написаны иконы св. ап. Андрея Первозданного (в день памяти его был освящен храм Священномученика Макария), икона святителя Димитрия (этот храм сооружен из стройматериалов разобранной церкви Святителя Димитрия), икона новомучеников черкасских, среди которых прославлены и родственники о. Анатолия.

Кроме того, он много усилия прилагает для приведения в пристройный вид Щекавицкого кладбища, где стояла церковь «Всех святых» и где есть захоронения выдающихся деятелей культуры Украины (художник Светлицкий, композитор Ведель). Стараниями о. Анатолия установлен образ священномученика Макария, митрополита Киевского и всея Руси в стелле на месте его мученической кончины. По его инициативе и при его непосредственном участии разбит парк напротив церкви и в нем поставлена часовня памяти 500-летия мученической кончины Священномученика Макария.

Кроме того, о. Анатолий прилагает огромные усилия для увековечения памяти митрополита Петра Могилы, сооружая храм в его имя. И также о. Анатолий печется об увековечении памяти жертв Сырецкого лагеря военнопленных, где уничтожено около 27 тысяч наших соотечественников.

 

Дополнительная информация